Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к (настоящая фамилия Мамин ; 1852-1912) - русский прозаик и драматург.

Родился в семье священника в Висимо-Шайтанском Заводе, ныне посёлок Висим Свердловской области. Учился в Пермской духовной семинарии (1868-1872). В 1872 поступил на ветеринарный факультет Петербургской медико-хирургической академии; не окончив её, перешёл на юридический факультет Петербургского университета. В 1877 был вынужден из-за бедности оставить учёбу и уехать на Урал, где находился до 1891. Затем жил в Петербурге и Царском Селе. Начал печататься в 1875. Первое произведение «Тайны зелёного леса» посвящено Уралу.

С 1882 начинается второй период его литературной деятельности. С появления очерков из приисковой жизни «Старатели» Мамин, ставший подписываться псевдонимом Сибиряк, обращает на себя внимание публики и критики и довольно быстро приобретает известность. Выходят его уральские рассказы и очерки: «На рубеже Азии», «В камнях», «Все мы хлеб едим», «В худых душах», «Золотуха», «Бойцы», «Переводчица на приисках», «Дикое счастье», «Авва», «На Шихане», «Башка», «Гроза», «Блаженые» и другие. В них уже явно намечается авторский стиль: стремление к изображению природы и её влияния на человека, чуткость к переменам, совершающимся вокруг. С одной стороны, автор живописал полную гармонии величественную природу, с другой - людские неурядицы, тяжкую борьбу за существование. Подпись Мамин-Сибиряк осталась за писателем навсегда. Но многие свои вещи, в особенности этнографические статьи, он подписывал псевдонимами Баш-Курт и Оник. В 1883 появился первый его роман из заводской жизни на Урале: «Приваловские миллионы». Автор характеризует людей труда, типажи, фигуры, новые в русской литературе. Второй роман - «Горное гнездо (1884) описывает горно-заводский край с разных сторон. Здесь Мамин выразил свою идею о стихийных силах, слепо действующих в жизни. Естественным продолжением «Горного гнезда» является роман «На улице», где действие происходит в Петербурге. В нём показано становление капитализма, сопровождающееся ломкой старого уклада жизни, прежних идеалов, идейными шатаниями и поисками в среде представителей интеллигенции. В романе «Три конца» (1890) автор рассказывает о жизни раскольников на Урале.

В 1891 Мамин-Сибиряк окончательно перебрался в Петербург. К этому времени относятся его большой роман «Хлеб» (1895) и повесть «Братья Гордеевы». Романом он закончил серию произведений, рисующих Малую Родину, её нравы, обычаи, общественную жизнь, дореформенный и пореформенный быт. Множество рассказов посвящено всё тому же краю. Мамин-Сибиряк выступает также как писатель о детях и для детей, Его сборник «Детские тени» имел очень большой успех. Пониманием детской психологии отмечены «Алёнушкины сказки» (1894-1896), рассказы «Емеля-охотник» (1884), «Зимовье на Студёной» (1892), «Серая шейка» (1893) и другие. Мамин-Сибиряк автор романа «Золото», рассказов и очерков «Родительская кровь», «Лётные», «Лес», «Отрава», «Последняя треба», «Лебедка», сборника «Около господ». Его перу принадлежат также драматические произведения, легенды, исторические повести. Некоторые произведения отмечены чертами натурализма. Свои первые шаги в литературе, сопровождавшиеся приступами острой нужды, отчаяния, автор описал в романе «Черты из жизни Пепко» (1894). В нём раскрыты миросозерцание писателя, принципы его веры, взгляды, идеи; альтруизм соседствуете отвращением к людской недоброжелательности, к грубой силе, пессимизм - с любовью к жизни и тоской о её несовершенствах.
Художественный талант Мамина-Сибиряка высоко ценили Н. С. Лесков (1831-1895), А. П. Чехов (1860-1904), И. А. Бунин (1870-1953).

Статья посвящена популярному писателю-сказочнику - Д.Н. Мамину-Сибиряку. Вы узнаете биографические сведения об авторе, список его произведений, а также ознакомитесь с интересными аннотациями, раскрывающими суть некоторых сказок.

Дмитрий Мамин-Сибиряк. Биография. Детство и юность

Родился Дмитрий Мамин 6.11.1852 года. Его отец Наркис был священником. Большое внимание воспитанию Димы уделяла его мама. Когда он подрос, родители отправили его в школу, где обучались дети рабочих Висимо-Шайтанского завода.

Папа очень хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Поначалу все было так, как запланировал Наркис. Он поступил в духовную семинарию в Перми и учился там целый год в качестве слушателя. Однако мальчик понял, что посвящать всю свою жизнь делу священника он не хочет, в связи с чем решил бросить семинарию. Отец был крайне недоволен поведением сына и не разделял его решение. Накаленная обстановка в семье вынудила Дмитрия уехать из дома. Он решил отправиться в Санкт-Петербург.

Поездка в Санкт-Петербург

Здесь он скитается по медицинским учреждениям. В течение года он обучается на ветеринара, после чего переходит на медицинское отделение. Потом он поступает в Петербургский университет на факультет естественных наук, после чего начинает заниматься юриспруденцией.

В результате шестилетнего "хождения" по разным факультетам он так и не получил ни одного диплома. В этот период времени он понимает, что всем сердцем хочет стать литератором.

Из-под его пера рождается первое произведение, которое называется "Тайны темного леса". Уже в этом сочинении виден его творческий потенциал и незаурядный талант. Но не все его произведения сразу стали шедеврами. Его роман "В водовороте страстей", который вышел в малотиражном журнале под псевдонимом Е. Томский, был раскритикован в "пух и прах".

Возвращение на родину

В возрасте 25 лет он возвращается на родину и пишет новые сочинения под псевдонимом Сибиряк, чтобы никак не ассоциироваться с неудачником Е. Томским.

В 1890 году последовал его развод с первой женой. Он женится на артистке М. Абрамовой. Вместе с новой супругой Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк переезжает в Санкт-Петербург. Их счастливый брак продлился совсем недолго. Женщина умерла сразу после рождения дочери. Девочку назвали Аленушкой. Именно благодаря любимой доченьке Мамин-Сибиряк открылся читателям как очаровательный сказочник.

Важно отметить такой интересный факт: некоторые произведения Мамина-Сибиряка вышли под псевдонимами Оник и Баш-Курт. Скончался он в возрасте шестидесяти лет.

Список произведений Мамина-Сибиряка

• "Аленушкины сказки".
• "Балабурда".
• "Вертел".
• "В каменном колодце".
• "Волшебник".
• "В горах".
• "В ученье".
• "Емеля-охотник".
• "Зелёная война".
• Серия "Из далекого прошлого" ("Дорога", "Казнь Фортунки", "Болезнь", "История одного пильщика", "Новичок", "Книжка").
• Легенды: "Баймаган", "Майя", "Лебедь Хантыгая".
• "Лесная сказка".
• "Медведко".
• "На пути".
• "Около нодьи".
• "Отцы".
• "Первая корреспонденция".
• "Постойко".
• "Под землей".
• "Приемыш".
• "Сибирские рассказы" ("Авва", "Депеша", "Дорогие гости").
• Сказки и рассказы для детей: "Акбозат", "Богач и Еремка", "В глуши", "Зимовье на Студеной".
• "Серая шейка".
• "Упрямый козел".
• "Старый воробей".
• "Сказка про славного царя Гороха".

Аннотации к сказкам Мамина-Сибиряка

Настоящим талантливым рассказчиком является Мамин-Сибиряк. Сказки этого автора очень нравятся детям и взрослым. В них чувствуются душевность и особая проникновенность. Они создавались для любимой дочери, мать которой умерла при родах.

Русский прозаик и драматург Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк (1852-1912) в литературу вошёл серией очерков об Урале. Многие первые его произведения были подписаны псевдонимом «Д. Сибиряк». Хотя настоящая его фамилия – Мамин.

Первым крупным произведением писателя был роман «Приваловские миллионы» (1883), который имел большой успех в то время. В 1974 г. этот роман был экранизирован.
В 1884 г. в журнале «Отечественные записки» был опубликован его роман «Горное гнездо», который закрепил за Маминым-Сибиряком репутацию выдающегося писателя-реалиста.
Последние крупные произведения писателя – романы «Черты из жизни Пепко» (1894), «Падающие звезды» (1899) и рассказ «Мумма» (1907).

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк

В своих произведениях писатель изображал жизнь Урала и Сибири в пореформенные годы, капитализацию России и связанную с этим ломку общественного сознания, норм права и морали.
«Алёнушкины сказки» были написаны автором уже в зрелые годы – в 1894-1896 гг. для его дочери Алёнушки (Елены).

Д. Мамин-Сибиряк с дочерью Алёнушкой

Произведения Мамина-Сибиряка для детей актуальны до сих пор, т.к. они имеют познавательный сюжет, правдивы, написаны хорошим слогом. Дети узнают о тяжелой жизни того времени, знакомятся с замечательными описаниями родной для писателя уральской природы. Автор очень серьёзно относился к детской литературе, т.к. считал, что через неё ребёнок осуществляет связь с миром природы и миром людей.
Была у сказок Мамина-Сибиряка и педагогическая цель: воспитание справедливых, честных детей. Он считал, что мудрые слова, брошенные на благодатную почву, обязательно дадут всходы.
Сказки Мамина-Сибиряка разнообразны и рассчитаны на детей любого возраста. Автор не приукрашивал жизнь, но всегда находил тёплые слова, передающие доброту и нравственную силу простых людей. Его любовь к животным никого не может оставить равнодушным, на это чувство живо откликаются детские сердца.

Д. Мамин-Сибиряк «Алёнушкины сказки»

Сказки из этого сборника доступны детям начиная с детского сада или младшего школьного возраста. Его сказки сами говорят с детьми устами животных и птиц, растений, рыб, насекомых и даже игрушек. Они помогают воспитывать в детях трудолюбие, скромность, умение дружить, чувство юмора. Одни только прозвища главных героев чего сто́ят: Комар Комарович – длинный нос, Ерш Ершович, Храбрый Заяц – длинные уши...
В сборник «Алёнушкины сказки» входят 11 сказок:

1. «Присказка»
2. «Сказка про храброго Зайца – длинные уши, косые глаза, короткий хвост»
3. «Сказочка про Козявочку»
4. «Сказка про Комара Комаровича – длинный нос и про мохнатого Мишу – короткий хвост»
5. «Ванькины именины»
6. «Сказка про Воробья Воробеича, Ерша Ершовича и весёлого трубочиста Яшу»
7. «Сказка о том, как жила-была последняя Муха»
8. «Сказочка про Воронушку – чёрную головушку и жёлтую птичку Канарейку»
9. «Умнее всех»
10. «Притча о Молочке, овсяной Кашке и сером котишке Мурке»
11. «Пора спать»

Д. Мамин-Сибиряк «Сказка про храброго Зайца – длинные уши, косые глаза, короткий хвост»

Это очень добрая сказка, как, впрочем, и все остальные.
Маленькие слабости есть у каждого, но важно, как к ним относятся окружающие.
Давайте прочитаем начало сказки.
«Родился зайчик в лесу и всё боялся. Треснет где-нибудь сучок, вспорхнёт птица, упадёт с дерева ком снега, – у зайчика душа в пятки.
Боялся зайчик день, боялся два, боялся неделю, боялся год; а потом вырос он большой, и вдруг надоело ему бояться.
- Никого я не боюсь! – крикнул он на весь лес. – Вот не боюсь нисколько, и всё тут!
Собрались старые зайцы, сбежались маленькие зайчата, приплелись старые зайчихи – все слушают, как хвастается Заяц – длинные уши, косые глаза, короткий хвост, - слушают и своим собственным ушам не верят. Не было ещё, чтобы заяц не боялся никого.
- Эй ты, косой глаз, ты и волка не боишься?
- И волка не боюсь, и лисицы, и медведя – никого не боюсь!»
Посмотрите, как реагируют на это заявление другие звери в лесу. Они не стали смеяться над зайцем или критиковать его, хотя всё понимали, что эти слова сказаны зайцем сгоряча, необдуманно. Но добрые звери поддержали его в этом порыве, всем стало весело. Читаем дальше: «Это уж выходило совсем забавно. Хихикнули молодые зайчата, прикрыв мордочки передними лапками, засмеялись добрые старушки зайчихи, улыбнулись даже старые зайцы, побывавшие в лапах у лисы и отведавшие волчьих зубов. Очень уж смешной заяц!.. Ах, какой смешной! И всем вдруг сделалось весело. Начали кувыркаться, прыгать, скакать, перегонять друг друга, точно все с ума сошли».
По законам сказочного сюжета здесь в эту минуту должен был появиться волк. Он и появился. И решил, что вот теперь-то он зайца съест.
Заяц, увидев волка, со страху подпрыгнул и упал прямо на волка, «кубарем прокатился по волчьей спине, перевернулся ещё раз в воздухе и потом задал такого стрекача, что, кажется, готов был выскочить из собственной кожи». А волк с перепугу тоже побежал, но в другую сторону: «когда Заяц упал на него, ему показалось, что кто-то в него выстрелил».
В результате звери нашли под кустом чуть живого от страха зайца, но увидели ситуацию совсем по-другому:
- Молодец, косой! – закричали все зайцы в один голос. – Ай да косой!.. Ловко ты напугал старого Волка. Спасибо, брат! А мы думали, что ты хвастаешь.
Храбрый Заяц сразу приободрился. Вылез из своей ямки, встряхнулся, прищурил глаза и проговорил:
- А вы бы как думали! Эх вы, трусы...
С этого дня храбрый Заяц начал сам верить, что действительно никого не боится.

Д. Мамин-Сибиряк «Сказка про Воробья Воробеича, Ерша Ершовича и весёлого трубочиста Яшу»

Воробей Воробеич и Ерш Ершович жили в большой дружбе. Каждый раз при встрече они приглашали друг друга в гости, но выяснялось, что ни один их них не может жить в обстоятельствах другого. Воробей Воробеич говорил:
- Спасибо, брат! С удовольствием пошёл бы я к тебе в гости, да воды боюсь. Лучше уж ты прилетай ко мне в гости на крышу...
А Ёрш Ершович отвечал на приглашение друга:
- Нет, я не умею летать, да и задыхаюсь на воздухе. Вот лучше на воде поплаваем вместе. Я тебе всё покажу...
И так они хорошо дружили, любили поговорить, несмотря на то, что были совсем разными. Но беды и радости у них были схожи. «Например, зима: как зяб бедный Воробей Воробеич! Ух, какие холодные дни бывали! Кажется, вся душа готова вымерзнуть. Нахохлится Воробей Воробеич, подберёт под себя ноги да и сидит. Одно только спасенье – забраться куда-нибудь в трубу». «Ершу Ершовичу тоже по зимам приходилось не сладко. Он забирался куда-нибудь поглубже в омут и там дремал по целым дням. И темно, и холодно, и не хочется шевелиться».
У Воробья Воробеича был приятель – трубочист Яша. «Весёлый такой трубочист – всё песни поёт. Чистит трубы, а сам напевает. Да ещё присядет на самый конёк отдохнуть, достанет хлебца и закусывает, а я крошки подбираю. Душа в душу живём. Я ведь тоже люблю повеселиться», – так рассказывал приятелю Воробей Воробеич.

Иллюстрация Ю. Васнецова

Но между друзьями произошла ссора. Однажды летом трубочист кончил свою работу и пошёл к речке смыть с себя сажу. Там он услышал сильный крик и гвалт, разгневанный Воробей Воробеич выкрикивал в адрес своего друга громкие обвинения, а сам был весь взъерошенный, злой... Оказывается, Воробей Воробеич добыл червяка и нёс его домой, а Ёрш Ершович этого червяка обманом завладел, крикнув: «Ястреб!». Воробей Воробеич червяка и выпустил. А Ёрш Ершович его съел. Вот и разгорелся сыр-бор по этому поводу. В конце оказалось, что Воробей Воробеич всё-таки нечестным путём приобрёл червяка да к тому же своровал у трубочиста краюшку хлеба. За вором бросились все птицы, большие и маленькие. Далее события сказки разворачивались так: «Произошла настоящая свалка. Все так и рвут, только крошки летят в реку; а потом и краюшка полетела тоже в реку. Тут уж схватились за неё рыбы. Началась настоящая драка между рыбами и птицами. В крошки растерзали всю краюшку и все крошки съели. Как есть ничего не осталось от краюшки. Когда краюшка была съедена, все опомнились и всем сделалось совестно. Гнались за вором Воробьем да по пути краденую краюшку и съели».
А Алёнушка, узнав об этой истории, сделала вывод:
Ах, какие они все глупые, и рыбки и птички! А я бы разделила всё – и червячка и краюшку, и никто бы не ссорился. Недавно я разделила четыре яблока... Папа приносит четыре яблока и говорит: «Раздели пополам – мне и Лизе». Я и разделила на три части: одно яблоко дала папе, другое – Лизе, а два взяла себе».
Теплом, детством веет от сказок Мамина-Сибиряка. Их хочется читать вслух и видеть счастливые и добрые лица детей.
Кроме цикла «Алёнушкины сказки» у писателя есть и другие сказки:

1. «Серая Шейка»
2. «Лесная сказка»
3. «Сказка про славного царя Гороха»
4. «Упрямый козел»

Д. Мамин-Сибиряк «Серая Шейка»

«Серая Шейка» – не только самая известная сказка писателя, но и вообще самое известное произведение в детской литературе. Она

притягивает своей трогательностью, вызывает желание защитить слабого и беспомощного, помочь в беде нуждающемуся. Мир природы в этой сказке изображён в единстве и гармонии с миром людей.
... Перелётные птицы собирались в дорогу. Только в семье Утки и Селезня не царила радостная предотлётная суета – приходилось смиряться с мыслью, что их Серая Шейка не полетит с ними на юг, ей придётся зимовать здесь одной. Ещё весной у неё было повреждено крыло: к выводку подкралась Лиса и схватила утенка. Старая Утка смело бросилась на врага и отбила утенка; но одно крылышко оказалось сломанным.
Утка очень горевала о том, что Серой Шейке придётся трудно одной-одинёшенькой, она даже хотела остаться с ней, но Селезень напомнил, что у них, кроме Серой Шейки, есть и другие дети, о которых надо заботиться.
И вот птицы улетели. Мать научила Серую Шейку:
- Ты держись вон около того берега, где в реку сбегает ключик. Там вода не замерзнет целую зиму...
Вскоре Серая Шейка познакомилась с Зайцем, который тоже считал Лису своим врагом и был таким же беззащитным, как и Серая Шейка, и спасал свою жизнь постоянным бегством.
А между тем полынья, в которой плавала уточка, всё уменьшалась от наступающего льда. «Серая Шейка была в отчаянии, потому что не замерзла только самая середина реки, где образовалась широкая полынья. Свободного места, где можно было плавать, оставалось не больше пятнадцати сажен. Огорчение Серой Шейки дошло до последней степени, когда на берегу показалась Лиса, – это была та самая Лиса, которая переломила ей крыло».

Лиса начала охотиться за уточкой и подманивать её к себе.
Спас Серую Шейку старичок-охотник. Он вышел на охоту за зайцем или лисой своей старухе на шубу. «Старичок добыл Серую Шейку из полыньи и положил за пазуху. А старухе я ничего не скажу, – соображал он, направляясь домой. – Пусть ее шуба с воротником вместе еще погуляет в лесу. Главное: внучки вот как обрадуются».
А как радуются маленькие читатели, узнав о спасении Серой Шейки!

Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович

(06.11.1852-15.11.1912)

Судьба Мамина - Сибиряка

Наверно, нет такого человека на Урале, кто не слышал бы имени Мамина – Сибиряка, не прочитал хотя бы одной его книги.

Но это имя за годы после революции было покрыто таким толстым слоем «хрестоматийного глянца», что многие не знают ни настоящей судьбы писателя, ни многих его книг. О своей жизни Дмитрий Наркисович писал сам («Автобиографическая записка», «Из далекого прошлого»...). И о нем писались книги, но писались давно. И, к сожалению, нет ни одной новой, достойной его книги.

В последние годы, особенно в связи со 150 – летием (2002 год) писателя, стали открываться неизвестные стороны биографии Мамина – Сибиряка, появились новые для нас его фотографии, стали печататься ранее неопубликованные его произведения.

О жизни и творчестве Мамина – Сибиряка.

Стоит произнести «Дмитрий Наркисович Мамин – Сибиряк», как перед глазами встает известная фотография, где он выглядит довольным жизнью, солидным человеком, в богатой шубе, в каракулевой папахе. По воспоминаниям друзей, он был среднего роста, но крепкого телосложения, обаятельный, с красивыми черными глазами, с неизменной трубкой. Несмотря на вспыльчивость, он был душой компании, общительным, добрым человеком, прекрасным рассказчиком. При этом не терпел несправедливости, был прямым, цельным человеком, не умел лгать и притворяться. Но старался не выдавать своего горя, когда оно с ним приключилось. Как всякого хорошего человека, «его любили старики, дети, и не боялись животные». Он был так заметен, что сам художник Илья Репин писал с него одного из запорожцев для своей знаменитой картины.

Жизнь Мамина – Сибиряка была очень трудной, благополучными были только раннее детство да пятнадцать месяцев счастливого брака. Его можно считать очень невезучим человеком. Не было литературного успеха, которого он заслуживал. Далеко не все печаталось. В конце жизни он писал издателям, что его сочинений «наберется на 100 томов, а издано только 36». Очень сложной была его семейная жизнь.

Детство, юность

Дмитрий Наркисович Мамин родился 6 ноября 1852 года в поселке Висим (Висимо – Шайтанский завод, принадлежавший Демидовым), в 40 километрах от Нижнего Тагила, что на границе Европы и Азии. Отец будущего писателя – потомственный священник. Семья большая (четверо детей), дружная, трудовая («без работы я не видел ни отца, ни матери»), читающая (в семье была своя библиотека, выписывали из Петербурга журналы, книги. Мать любила читать детям вслух. Любимой книгой Дмитрия в детстве была «Детские годы Багрова – внука» (Аксаков). Митя с детства «мечтал сделаться писателем».

Жили небогато. Отец часто говорил: «Сыт, одет, в тепле – остальное прихоть». Он много времени отдавал своим и чужим детям, бесплатно учил поселковых ребятишек.

О своем раннем детстве и о родителях писатель говорил: «Не было ни одного горького воспоминания, ни одного детского упрека». Сохранились сотни удивительных писем Дмитрия Наркисовича к родителям, где он пишет «Мама» и «Папа» всегда с большой буквы.

Но пришла пора мальчикам учиться всерьез. Денег на гимназию для сыновей у Наркиса Мамина не было. Дмитрия и его старшего брата увезли в Екатеринбургское духовное училище (бесплатное), где когда –то учился их отец. Это было тяжелое время для Мити. Он считал годы в «бурсе» потерянными и даже вредными: голод, холод, унижения: «...училище не дало ничего моему уму, не прочитал ни одной книги... и не приобрел никаких знаний» (Позже это же училище заканчивал Павел Петрович Бажов). После духовного училища был прямой путь в Пермскую духовную семинарию. Там у Дмитрия Мамина началась первая литературная работа. Но ему было «тесно» в семинарии, он стал студентом – медиком в Петербурге. Учиться ему было крайне трудно, отец не мог ему посылать денег. Он часто голодал, был плохо одет. Дмитрий зарабатывал себе на хлеб тем, что писал в газеты. А тут еще и тяжелая болезнь - туберкулез. Пришлось бросить учебу и вернуться домой, на Урал (1878 год), но уже в город Нижняя Салда, куда переехала его семья. Но скоро умирает отец. Все заботы о семье берет на себя Дмитрий.

Певец Урала.

Дмитрию Наркисовичу пришлось очень много работать, давать уроки: «Я три года по 12 часов в день бродил по частным урокам». Он писал статьи, занимался самообразованием. Переехал в Екатеринбург. Писал книги. В них Урал и его люди. Он исходил много дорог по Уралу, сплавлялся по уральским рекам, познакомился со многими интересными людьми, изучал архивы, занимался археологическими раскопками. Он знал историю Урала, экономику, природу, народные сказания и легенды. «Урал! Урал! Тело каменно, сердце пламенно» Это было его любимое выражение. Он очень любил Урал, писал брату: «Родина – наша вторая мать, а такая Родина, как Урал, тем паче...». И сам был типичным уральцем. Чехов о нем написал: «Там, на Урале, должно быть все такие, сколько бы их ни толкли в ступе, а они все – зерно, а не мука...»

Свои первые журналистские работы он подписывал Д.Сибиряк. В те времена все, что находилось за Уральским хребтом, называлось Сибирью. Романы он стал подписывать двойной фамилией Мамин – Сибиряк. Сейчас он назвал бы себя Маминым – Уральцем.

Далеко не сразу его признали. Он 9 лет посылал в разные редакции свои рассказы, романы и получал отказ. И только потом, когда были напечатаны его романы, он стал известным на Урале писателем. О его романах можно вести отдельный серьезный разговор. «Приваловские миллионы», «Горное гнездо», «Золото». (Некоторые из них были экранизированы, превратились в пьесы). Романы потребовали от Мамина –Сибиряка огромного труда, приходилось много раз переписывать, самому редактировать. Он был талантлив во многих литературных жанрах: романах, повестях, рассказах, сказках, легендах, очерках. Его произведения самобытны. О языке его произведений Чехов писал: « У Мамина все слова настоящие, да он и сам ими говорит и других не знает».

Не случайно его называют «певцом Урала». Мамин – Сибиряк «открыл» миру Урал со всеми его богатствами и историей.

Мы должны быть благодарны писателю и за страницы, посвященные нашему Южному Уралу.

Мамин – Сибиряк и Южный Урал

Дмитрий Наркисович мечтал побывать в наших местах, пока еще не построена железная дорога, которая изменит жизнь на Южном Урале. Летом 1886 года его мечта исполнилась. Он проехал на лошадях из Екатеринбурга через Касли, Кыштым, Златоуст, Миасс... Он тогда впервые так полно увидел горы и озера, города и заводы, бедные башкирские деревни Южного Урала. Мамин – Сибиряк оставил в своих путевых заметках не только восторженное описание природы, городов, народного быта, но и как опытный экономист рассказал о промышленности, сельском хозяйстве, добыче золота, проблемах коренного населения. «По Зауралью» (так он назвал наш край) - это 70 страниц ярких впечатлений от путешествия Дмитрия Наркисовича по нашим дорогам. (Кстати, мог ли тогда Мамин – Сибиряк предположить, что скоро строить железную дорогу в этих местах будет инженер и писатель Гарин - Михайловский, который станет одним из самых близких его друзей?)

Но очень обидно, что многие годы эти очень интересные для нас путевые заметки были почти недоступны читателям. Они были опубликованы в 1887 году в Екатеринбурге. А позже только в альманахе «Южный Урал» в 1952 году (№ 8 – 9).

Невозможно не привести хотя бы несколько строчек из путевых заметок:

«... Вообще Урал считается золотым дном, но Зауралье – это само золото. Представьте себе такую картину: с одной стороны проходит могучий горный кряж со своими неистощимыми рудными богатствами, лесами и целой сетью бойких горных речек, сейчас за ним открывается богатейшая черноземная полоса, усеянная сотнями красивейших и кишащих рыбою озер, а дальше стелется волнистой линией настоящая степь с ее ковылем, солончаками и киргизскими стойбищами.

Если была бы задана специальная задача, чтобы придумать наилучшие условия для человеческого существования, то и тогда трудно было бы изобрести более счастливую комбинацию, за исключением разве того, что этот благословенный уголок только не соединен с открытым морем или большой судоходной рекой, хотя счастье таких слишком открытых мест еще сомнительный вопрос»...

Жаль, в Челябинске не нашлось издателя, который издал бы «По Зауралью» отдельной книжкой!

Зато был очень популярен у нас его рассказ «Ночевка» (1891), в котором он говорит об одной неудачной ночевке в Челябинске, когда город показался ему грязным, серым, злым, когда ему не давали спать клопы, лай собак. Рассказ полон острой иронии. Его печатали часто потому, что он был прекрасной иллюстрацией того, как изменился Челябинск за годы советской власти.

У Мамина – Сибиряка был и очерк «Мертвое озеро» (об Увильдах). Мертвым писатель его назвал потому, что тогда на его берегах не было никаких поселений. И этот очерк во время советской власти не публиковался. Только сейчас мы можем прочитать все, что написал Мамин – Сибиряк о Южном Урале.

Жизнь писателя на переломе

Дмитрий Наркисович приближался к своему сорокалетию. Пришло сравнительное благополучие. Гонорары от издания романов дали ему возможность купить дом в центре Екатеринбурга для матери и сестры. Он женат (гражданский брак) на Марии Алексеевой, которая оставила ради него мужа и троих детей. Она старше его, известная общественная деятельница, помощница в писательской работе

Казалось бы, есть все для счастливой жизни. Но у Дмитрия Наркисовича начался духовный разлад. Его творчество не замечала столичная критика, мало откликов от читателей. Мамин – Сибиряк пишет другу: «... Я подарил им целый край с людьми, природой и всеми богатствами, а они даже не смотрят на мой подарок».

Мучило недовольство собой. Не очень удачной была женитьба. Не было детей. Казалось, жизнь кончается. Дмитрий Наркисович начал пить.

Но к новому театральному сезону (1890) из Петербурга приехала красивая молодая актриса Мария Морицевна Гейнрих (отец у нее был венгром), по мужу и сцене – Абрамова. Они не могли не познакомиться, т.к. Мария привезла Мамину – Сибиряку подарок от Короленко (его портрет). Они полюбили друг друга. Ей 25 лет, ему 39 –й год. Дмитрий Наркисович помолодел, как будто переродился. Но все складывалось не просто. Его мучил долг перед женой. Муж Марии не давал развода. Семья Мамина – Сибиряка и друзья были против этого союза. В городе пошли сплетни, пересуды. Актрисе не давали работать, не было жизни и писателю. Влюбленным ничего не оставалось, как бежать в Петербург. 21 марта 1891 года они уехали, больше Мамин – Сибиряк уже не жил на Урале.

Но счастье молодой семьи было недолгим. Мария родила дочку и на следующий день (21 марта 1892 года) умерла. Дмитрий Наркисович чуть не покончил с собой от горя, плакал по ночам, ходил молиться в Исаакиевский собор, пытался залить горе водкой. Из письма к матери: «... счастье промелькнуло яркой кометой, оставив тяжелый и горький осадок... Грустно, тяжело, одиноко. На руках осталась наша девочка, Елена – все мое счастье». Из писем к сестре: «У меня одна мысль о Марусе и я, вероятно, сойду на ней с ума... Хожу гулять, чтобы громко разговаривать с Марусей».

Жизнь Мамина – Сибиряка стала совсем другой. Надо еще сказать, что Дмитрий Наркисович взял на себя заботу о больном отце Марии Морицевны и ее младшей сестре Елизавете. Судьба Елизаветы Морицевны тоже очень оказалась непростой. Повзрослев, она вышла замуж за Куприна, вернулась с ним из – за границы в 1937 году в СССР, через год похоронила здесь мужа. А через пять лет во время блокады Ленинграда покончила с собой «от голода, холода, тоски и бессмысленности существования» (так потом о ней написали).

«Аленушкины сказки»

Елена – Аленушка родилась больным ребенком (детский паралич). Врачи говорили – «не жилец». Но отец, друзья отца, няня - воспитательница – «тетя Оля» (Ольга Францевна Гувале позже стала женой Мамина – Сибиряка. Это был брак по взаимному уважению) вытащили Аленушку с «того света». Пока Аленушка была маленькой, отец днями, ночами сидел у ее кроватки. Недаром ее называли «отецкой дочерью». Можно сказать, что Мамин – Сибиряк совершил подвиг отцовства. Скорее – он совершил два подвига: нашел в себе силы выжить, писать. И не дал пропасть ребенку.

Когда девочка начала понимать, отец стал ей рассказывать сказки, сначала те, что знал, потом начал сочинять свои сказки, по совету друзей стал их записывать, собирать. У Аленушки была хорошая память, поэтому писателю – отцу нельзя было повторяться в сказках.

В 1896 году «Аленушкины сказки» вышли отдельным изданием. Мамин – Сибиряк писал: «... Издание очень милое. Это моя любимая книга – ее писала сама любовь, и поэтому она переживет все остальное». Эти слова оказались пророческими. Его «Аленушкины сказки» ежегодно издаются, переводятся на разные языки. О них много написано, их связывают с фольклорными традициями, уменьем писателя занимательно преподнести ребенку важные нравственные понятия, особенно чувство доброты. Не случайно язык «Аленушкиных сказок у современников назывался «Мамин слог». Куприн писал о них: «Эти сказки – стихотворения в прозе, художественнее тургеневских». Мамин – Сибиряк увековечил имя дочки в своих сказках.

Мамин – Сибиряк в эти годы пишет редактору: «Если бы я был богат, то посвятил бы себя именно детской литературе. Ведь это счастье – писать для детей».

Надо только представить, в каком душевном состоянии он писал сказки. Дело в том, что у Дмитрия Наркисовича не было прав на своего ребенка. Аленушка была «незаконной дочерью мещанки Абрамовой», а первый муж Марии Морицевны из мести не давал разрешения на удочерение. Мамин –Сибиряк доходил до отчаяния, собирался убить Абрамова. «Наконец – то я могу ее усыновить! Десять лет висел надо мною этот дамоклов меч! Сколько я за это время выстрадал!» «Ведь я живу только для Аленушки!» (из дневника).

«Счастье писать для детей»

Мамин – Сибиряк задолго до «Аленушкиных сказок» знал это счастье. Еще задолго до рождения Аленушки был написан первый рассказ – очерк для детей «Покорение Сибири», (а всего детских произведений у него около 150!). Он был связан со столичными журналами «Детское чтение», «Родник» и др. «Аленушкины сказки» были впервые напечатаны в «Детском чтении».

Все знают сказку «Серая шейка». Она вместе с «Аленушкиными сказками» вошла в сборник «Сказки русских писателей» (в серии «Библиотека мировой литературы для детей»). Когда сказка была написана, у нее был грустный конец, но позже Мамин – Сибиряк дописал главу о спасении Серой шейки. Сказку много раз издавали – и отдельно, и в сборниках. Много сказок до последних лет не были опубликованы. Теперь они возвращаются к читателям. Сейчас мы можем прочитать «Признание старого петербургского кота Васьки», написанного еще в 1903 году. и др.

Очень известны детские рассказы Мамина –Сибиряка: «Емеля – охотник», «Зимовье на Студеной», «Вертел», «Богач и Еремка». Некоторые из этих рассказов были высоко оценены еще при жизни писателя. «Емеля – охотник» был награжден Премией педагогического общества в Петербурге, а в 1884 году получил Международную премию. Рассказ «Зимовье на Студеной» был удостоен в Петербурге Золотой медали. И сейчас эти рассказы входят в круг лучшей детской литературы. В них такое знание детской психологии, истории, быта, природы, такой чудный язык, что и сейчас они издаются и переводятся на разные языки.

Дмитрий Наркисович мечтал написать детям книги, связанные с историей. Из письма матери: «Хочу написать русскую историю в форме путешествия». Но первые же очерки были запрещены цензурой за «дух свободы». Работы так и не вышли.

Легенды в творчестве Мамина – Сибиряка

Они знакомы нашим читателям меньше. У писателя был давний интерес к народным легендам, особенно к тем, что созданы коренным населением Урала и Зауралья: башкирским, татарским. Раньше часть коренного населения называлась киргизами (они упоминаются в легендах Мамина – Сибиряка). В 1889 году он писал в общество Российской словесности: «...Мне бы хотелось заняться собиранием песен, сказок, поверий и других произведений народного творчества», просил дать ему на это разрешение. Разрешение «Открытый лист») было дано Мамину – Сибиряку. У него были большие планы.

Он хотел написать историческую трагедию про хана Кучума, но не успел. Он написал только пять легенд. Они вышли отдельной книгой в 1898 году, которая позже не переиздавалась. Часть легенд входила в собрания сочинений Мамина –Сибиряка, самая известная из которых «Ак – Бозат». В легендах сильные, яркие герои, их любовь к свободе, просто любовь. Легенда «Майя» явно автобиографична, в ней ранняя смерть героини, оставившей маленького ребенка, бесконечное горе главного героя, очень любившего жену, да и созвучие имен – Майя, Мария. Это его, личная песнь о горькой любви, о тоске по умершей любимой.

Легенды кажутся народными, но Мамин – Сибиряк взял у народа только язык, обороты речи. Хочется верить, что и легенды Мамина – Сибиряка будут доступны читателям и детям, и взрослым.

Святочные рассказы и сказки Мамина Сибиряка

Сын священника, человек верующий – Мамин – Сибиряк писал и для взрослых и для детей святочные, рождественские рассказы и сказки. После 1917 года их, естественно, не печатали, т.к. эти произведения невозможно было увязать с именем писателя – демократа, со временем борьбы с религией. Теперь они стали публиковаться. В святочных рассказах и сказках Мамин –Сибиряк проповедует идеи мира и согласия между людьми разных национальностей, разных социальных слоев, людей разного возраста. Они написаны с юмором, оптимизмом.

Последний период жизни Мамина – Сибиряка

Последние годы у Дмитрия Наркисовича были особенно трудными. Он много болел сам. Он очень боялся за судьбу дочери. Он хоронил самых близких друзей: Чехова, Глеба Успенского, Станюковича, Гарина – Михайловского. Его почти перестали печатать. 21 марта (роковой день для Мамина – Сибиряка) 1910 года умирает его мать. Это была для него огромная потеря. В 1911 году его «разбил» паралич. Незадолго до своего ухода он писал другу: «...вот и конец скоро... Жалеть мне в литературе нечего, она всегда для меня была мачехой... Ну, и черт с ней, тем более, что для меня лично она переплетена была с горькой нуждой, о какой не говорят даже самым близким друзьям».

Но приближался его юбилей: 60 лет со дня рождения и 40 лет писательской работы. О нем вспомнили, пришли поздравить. А Мамин – Сибиряк был в таком состоянии, что уже ничего не слышал. В свои 60 лет он казался дряхлым стариком с потухшими глазами. Юбилей был похож на панихиду. Говорили хорошие слова: «Гордость русской литературы», «Художник слова»... Подарили роскошный альбом с поздравлениями и пожеланиями. В этом альбоме были слова и о его работах для детей: «Вы открыли свою душу нашим детям. Вы поняли и полюбили их, а они поняли и полюбили Вас...»

Но было уже слишком поздно. Дмитрий Наркисович умер через шесть дней (ноябрь 1912 года), а после его смерти еще шли телеграммы с поздравлениями.

В столичной печати не заметили ухода Мамина – Сибиряка. Только в Екатеринбурге друзья и почитатели его таланта собрались на траурный вечер. Похоронили Мамина –Сибиряка рядом с женой в Александро – Невской Лавре в Петербурге.

Судьба Аленушки

На протяжении многих лет ребята читали «Аленушкины сказки», но ни они, ни их родители не знали о судьбе самой Аленушки (Елены Маминой).

Из – за болезни она не могла учиться в школе. Ее учили дома. Дмитрий Наркисович очень много внимания уделял развитию девочки, маленькой сам делал игрушки, подросла - возил ее в музеи, учил рисовать. Он ведь и сам был хорошим художником. Много ей читал. Аленушка рисовала, писала стихи, брала уроки музыки. Мамин – Сибиряк мечтал поехать в родные места и показать дочери Урал. Но врачи запрещали Аленушке далекие поездки.

Елена пережила отца на два года. После его смерти она настояла на поездке в Екатеринбург. Посмотрела на город, окрестности, познакомилась с родными. В своем завещании она написала, чтобы дом ее отца после смерти последнего владельца стал бы музеем, «который настоятельно прошу устроить в этом городе и, по возможности, в завещанном доме или доме, который на его месте будет построен».

В центре Екатеринбурга есть замечательный «Литературный квартал», куда входит сохранившийся дом Мамина - Сибиряка (Пушкинская 27). Там - обстановка с тех давних времен, книги, фотографии, рисунки писателя и тот самый огромный красивый юбилейный альбом.

Аленушка умерла в 22 года от скоротечной чахотки осенью 1914 года, когда шла первая мировая война. Погибли все ее архивы, стихи, рисунки, часть работ ее отца. Похоронили Аленушку рядом с отцом и матерью. Через год всем троим установили памятник. На нем высечены слова Мамина – Сибиряка: «Жить тысячью жизней, страдать и радоваться тысячью сердец – вот где настоящая жизнь и настоящее счастье».

В 1956-м году прах семьи Маминых был перенесен на Волково кладбище Петербурга.

Память о Д.Н.Мамине – Сибиряке жива. Живы его книги. Кроме Дома – музея в Екатеринбурге (этому городу завещал свои рукописи Мамин – Сибиряк), создан Дом – музей писателя на его родине в Висиме. В Челябинске есть улица его имени, библиотека.

В Екатеринбурге к 150 - летию писателя впервые начало выходить полное 20 - томное собрание сочинений Мамина –Сибиряка.

Ассоциация писателей Урала учредила в 2002 году Всероссийскую литературную премию имени Мамина – Сибиряка. Лауреатами этой премии стали и наши писатели – южноуральцы: Рустам Валеев, Николай Година, Римма Дышаленкова, Сергей Борисов, Кирилл Шишов.

Когда хоронили Мамина – Сибиряка, поэт А.Коринфский прочитал над могилой стихотворение, которое заканчивалось так:

«Но верю я: в грядущих поколеньях

Ты будешь жить, уральский самоцвет!».

Это очень созвучно словам Антона Чехова: «Мамин принадлежит к тем писателям, которых по – настоящему начинают читать и ценить после их смерти». После смерти писателя прошло почти сто лет. Книги его не устарели. Для нас – уральцев они особенно ценны. Они есть во всех библиотеках. Мы и наши дети, наши внуки должны быть с ними знакомы.

О жизни и творчестве Д.Н. Мамина-Сибиряка

Мамин-Сибиряк Д.Н. В воспоминаниях современников. - Свердловск: Свердл. кн. изд-во, 1962. - 361 с.

Удинцев Б.Д., Боголюбов К. Певец Урала. Д.Н. Мамин-Сибиряк. - Свердловск,1969. - 116 с.

Китайник М.Г. Отец и дочь: Очерк в письмах // Мамин-Сибиряк Д.Н. Зеленые горы. - М.: Мол.гвардия, 1982. - С. 332-365.

Капитонова Н.А. «Ее писала сама любовь…» // Челяб. рабочий. - 1996. - 6 ноября. - С. 6.

Шеваров Д. «Наступили какие-то короткие времена…»: (К 145-летию Д.Н.Мамина-Сибиряка) // Первое сентября. - 1997. - 6 ноября. - С. 8

Казюлькина И.С. (при участии Е.П.Чудиновой) Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович // Писатели нашего детства. 100 имен: Биограф.словарь в 3 частях. Ч.2. - М.: Либерея, 1999. - С. 295-298.

Агарева Е. «Ведь это счастье писать для детей» // Дошк.восп. - 2000. - №1. - С. 79-81.

Подтяжкин Э. Сказки для Елены // Южно-Урал.панорама. - 2001. - 27 окт. - С. 44.

х х х

Буячева О.Ю. Излюбленный человек: Лит.вечер, посвящ. Д.Н.Мамину-Сибиряку // Читаем, учимся, играем.-2002.-Вып.3.-С.70-74.

Гайворонская Т.А. Сказки вечерних сумерек: / Лит.спектакль к 150-летию Д.Н. Мамина-Сибиряка // Читаем, учимся, играем.-2002.-Вып.3.-С.66-69.

Д.Н. Мамин-Сибиряк

По Зауралью

Путевые заметки

Отрывки из альманаха «Южный Урал» (1952.-№8-9.-С.17-87).

«…Вообще Урал считается золотым дном, но Зауралье – это само золото. Представьте себе такую картину: с одной стороны проходит могучий горный кряж со своими неистощимыми рудными богатствами, лесами и целой сетью бойких горных речек, сейчас за ним открывается богатейшая черноземная полоса, усеянная сотнями красивейших и кишащих рыбой озер, а дальше уже стелется волнистой линией настоящая степь с ее ковылем, солончаками и киргизскими стойбищами.

Если была бы задана специальная задача, чтобы придумать наилучшие условия для человеческого существования, то и тогда трудно было бы изобрести более счастливую комбинацию, за исключением разве того, что этот благословенный уголок только не соединен с открытым морем или большой судоходной рекой, хотя счастье таких слишком открытых мест еще сомнительный вопрос..» (с.21).

«…Особенно хорош вид на оз. Большие Касли, на Вишневые горы и на далекую панораму Каслинского завода от оз.Кисегача. Это настоящая уральская Швейцария. И можно только удивляться, как на сравнительно небольшом пространстве собрана такая масса всяческой благодати. В ближайших лавдах на глаза у нас выплыло несколько утиных выводков, тут же по мокрому песку берегового прибоя хлопотливо бегали белые чайки. К самому заводу дорога идет верст десять все время по берегу озера. Красиво белеют заводские церкви, пестреют разные постройки, и этот вид не теряет вблизи, как иногда случается с красивыми ландшафтами. Скоро наш экипаж катился по широкой каслинской улице, мимо таких хороших и так плотно поставленных домиков, - мне еще не случалось видеть такого наружного довольства, потому что в самых богатых местах оно сосредотачивается только около рынка и церквей…» (с.35).

«…К самому Кыштымскому заводу дорога подходит великолепным бором. Заводская церковь видна еще через озеро. Этот завод считается самым красивым на Урале, даже красивее Каслей, но, по-нашему, это не справедливо: оба завода хороши по-своему. Кыштым расположен совсем в горах, но ему недостает воды сравнительно с Каслями – Иртяш остается позади, а в заводе только один пруд, на который после озер и смотреть не хочется. Затем в Кыштыме вы уже не встретите каслинского довольства и ключом бьющей жизни – строенья валятся, много пустующих домов и вообще водворяется мерзость запустения. Когда-то Кыштым славился как бойкое место, но теперь все ушло в Касли…» (с.43).

«…Скоро показался уголок последнего громадного горного озера Увильды, которое в длину имеет 25 верст и в ширину 20. Глубина достигает 25 сажен. Замечательно то, что в Увильдах вода совершенно прозрачная, и можно отчетливо рассмотреть каждый камушек на глубине нескольких сажен. Как рассказывают, это самое красивое из горных озер: со всех сторон лес, много островов и т.д. Мы могли видеть только небольшой заливчик, в который впадает горная речка Черемшанка, но и здесь открывается глазу прелестная панорама – весь берег точно заткан густой осокой и лавдами, а синяя вода выглядывает из своей зеленой рамы самыми причудливыми узорами. В широких окнах спокойно кормились утиные выводки, которых я насчитал до десятка…» (с.47-48).

«…Итак, мы ехали и любовались. Чем дальше – тем лучше. Быстрый Мияс разливался все шире, принимая в себя бойкие горные речонки: березовые рощи сменялись сосняком, Ильменские горы шли синеватыми увалами слева, а справа высился Южный Урал. И в этой благословенной долине почти нет жилья, - пусто и свободно все кругом, и кроме хищнически срубленных старых сосен ничто не говорило о присутствии человека.

Вон и башкырь пошла… - ткнул «учитель» кнутиком на сиротливо торчавшие в открытом поле избенки. – Дворцы!

Это была первая настоящая башкирская деревушка на нашем пути. Стояло всего избушек пять-шесть и каких избушек: покосившихся, без крыш, с одним окошком и без всяких хозяйственных пристроек. Срубы сделаны неумело, конопатка тоже и кругом ничего живого: ни скотины, ни курицы. Чем-то таким мертвым пахнуло от этого захудалого башкирского жилья, а в двух шагах отличный строевой лес, тут же под носом богатейшие поемные луга и башкирский чернозем. Едем по деревне – пусто, как на кладбище…» (с.54-55).

«…Озеро Тургояк было последним на нашем пути. Оно залегло в горах и по открытому берегу рассыпало свои домки больше село того же имени. Издали картина очень красивая, но вблизи она теряет свою прелесть, как почти все русские живописные местности, - избы вытянулись в грязную широкую улицу, и хоть бы один садик или кустик. Да и горы здесь смотрят очень сурово своими серовато-синими тонами, что показывает на высокое положение над уровнем моря. В Тургояке есть каменная церковь, мельница и, кажется, больше никаких достопримечательностей..» (с.57).

«…Насколько действительно велики рыбные богатства, лучшим доказательством служит такой пример: озера Кыштымской дачи приносят больше дохода, чем самые заводы, считающиеся одними из лучших на Урале, хотя рыбопромышленность ведется самым хищническим образом, и о каких-нибудь приемах писцекультуры не бывало даже помину. Можно сказать с уверенностью, что каслинскими рыбопромышленниками сделано было решительно все, чтобы извести рыбу в озерах, но самые героические усилия оказались напрасными: рыба плодится с изумительной быстротой и вызывает для своего истребления новых гениальных предпринимателей…» (с.60).

«…Но вот дамба кончается, и на повороте открывается третий вид на Златоуст: впереди заводская плотина, под ней целый ряд фабрик, около собора хорошенькая площадь, прямо - большой управительский дом, который так и глядит хозяином, а дальше правильными рядами вытянулись чистенькие домики, упираясь в гору, которая на заднем плане делает крутой поворот. Впереди тоже гора с часовенкой наверху. Вид очень и очень хороший, хотя сразу и нельзя окинуть глазом все – такой точки вы не найдете, потому что сдвинувшиеся около пруда две горы разделяют поле зрения.

На плотине, где устроен деревянный помост, выдававшийся на сваях в пруд, сидит и гуляет «чистая публика» - несколько дамских шляп, две горноинженерских фуражки и даже какой-то военный мундир. Настоящий город, одним словом, и все «форменно» как говорит наш возница…» (с.66-67).

«…Общее впечатление от этого городка самое мирное и хорошее. Получается что-то среднее между заводом и городом, но все это в маленьких размерах, сколько нужно для 20 тысяч населения. Мне лично больше всего нравится бойкая горная р.Ай и обступившие ее горы: Косатур, Мис, Паленая, Татарка и т.д. В глубине тяжелыми синими массами поднимается Таганай разделяющийся на три ветви – малый, средний и большой. Мы долго гуляли по берегу р.Ая, где за фабрикой вытянулась такая красивая набережная с такими уютными, прелестными домиками. Мимо нас два раза проскакала кавалькада – две амазонки и несколько наездников. С г.Косатур спускалось стадо коров; животные лепились по горной извилистой тропке, как козявки. Тихо и мирно все, не слышно разухабистой песни или пьяного крика, как это бывает по вечерам в настоящих городах…» (с.68).

«…Но Златоуст отличается не только отсутствием трактиров – в нем нет также и ни одного средне-учебного заведения: ни гимназии, ни прогимназии, а только одно уездное училище и то, кажется, открыто недавно. Вас это удивляет: целый город и одно уездное училище. Прибавьте к этому еще то, что это единственный город в России, который существует как бы между небом и землей: у него нет своей земли. Секрет этой музыки заключается в том, что Златоуст преобразован в уездный город в 1865 г. из казенного горного завода, и горное ведомство до сих пор ни за что не желает поступиться своими правами, связанными с землей. Город остается без земельного надела…» (с.73).

«…Подъезжая к Миясскому заводу, чувствуешь, что спускаешься вниз, в равнину, которая отсюда стелется необозримым ковром, вплоть до настоящих Сибирских хребтов.

Миясский завод залег по р.Миясу в широкой долине, и по своему наружному виду решительно ничего замечательного не представляет, кроме разве одной реки, этой глубокой и бойкой горной красавицы, полной еще дикой свежести. Кругом оголенная холмистая равнина, горы остаются на западе, составляя довольно картинный фон, повитый синевато-фиолетовой дымкой. Заводские постройки как везде по заводам: прямые, широкие улицы, кучка хороших домов в центре, церковь и т.д. Есть пруд и какое-то фабричное строение. Но интерес миясской жизни сосредотачивается около длинного каменного здания с вывеской: «Главная контора миясских золотых промыслов». Сам по себе Миясский завод на Урале может считаться одним из главных золотых гнезд, за ним уже следуют Екатеринбург и Кушва...» (с.79).

«…От Миясского завода дорога пошла уже волнистой равниной, где на десятки верст не видно было ни одного деревца. Урал остался синеватой глыбой далеко позади, и чем дальше вперед мы подвигались, тем он поднимался выше, точно стены и бастионы какой-то гигантской крепости…» (с.86).

Н. А. Капитонова

Изучение рассказов и сказок Дмитрия Мамина-Сибиряка входило в обязательную школьную программу, а портрет висел в каждом кабинете литературы наряду с другими классиками. Произведения писателя читались легко и с удовольствием, поскольку отличались красочностью описаний и реализмом, хотя Дмитрий Наркисович щедро использовал народные сказания и легенды. Еще , с которым прозаик водил знакомство, отзывался о коллеге:

«У Мамина все слова настоящие, да он и сам ими говорит и других не знает».

Детство и юность

Дмитрий, родившийся в ноябре 1852 года, – сын священника Наркиса Матвеевича Мамина и дочери дьякона Анны Семеновны Степановой. По некоторым данным, в семье росли еще младшие сестра Елизавета, братья Владимир и Николай. В отдельных источниках указывается, что старшим ребенком был Николай, ведь родился он на два года раньше.

Отец писателя служил в Никольском храме в поселке Висим, недалеко от современного Нижнего Тагила, состоял в Уральском обществе любителей естествознания. Мать бесплатно преподавала в местной церковноприходской школе. О детстве у Дмитрия сохранились только положительные воспоминания, чего не сказать о зрелых годах биографии. Он писал, что не мог припомнить ни одного печального момента, родители никогда не наказывали и ни в чем не упрекали.

Дмитрий ходил в школу для детей рабочих Висимо-Шайтанского железоделательного завода, принадлежащего представителю известной династии промышленников Акинфию Демидову. В 12 лет по настоянию Наркиса, желавшего, чтобы сын пошел по его стопам, Дима поступил в духовное училище в Екатеринбурге. Однако суровые нравы учебного заведения так повлияли на без того слабого мальчика, что тот заболел. Отец привез наследника домой, и в течение двух лет Мамин-Сибиряк наслаждался домашним покоем, чтением книг, прогулками.

Затем Дмитрий был вынужден вернуться в училище, оттуда он перешел в Пермскую духовную семинарию. Жить приходилось впроголодь. Церковное образование, по воспоминаниям Мамина-Сибиряка, не давало пищи для ума. Единственный плюс - там будущий писатель вошел в кружок передовых семинаристов, увлекавшихся идеями , и Николая Добролюбова.

Молодой человек метался в поисках собственного призвания. Он уехал в Санкт-Петербург, поступил на ветеринарный факультет медицинской академии, позднее перевелся на общехирургический. Следующей ступенью образования стал Петербургский университет, отделение естественных наук, затем – юридический факультет.

При этом Дмитрий подрабатывал репетиторством и умудрялся помогать деньгами брату Владимиру, когда тот учился в Московском университете и Демидовском лицее. Впоследствии младший брат стал известным адвокатом и политическим деятелем. Сам прозаик так ни один вуз и не окончил.

Университет Мамину-Сибиряку пришлось оставить по причине болезни – писатель всю жизнь боролся с туберкулезом. Дмитрий вернулся в Нижнюю Салду к родителям. После смерти отца, случившейся в 1878 году, на его плечи легли заботы по содержанию семьи. Тяжелое финансовое положение вынудило Маминых переехать в Екатеринбург, где единственный кормилец надеялся найти работу.

Однако ожидания не оправдались. Дмитрий много писал, испробовал жанры повестей, новелл, очерков. Забрасывал издательства своими сочинениями, но везде встречал равнодушие и отказ. Спасительным для семейства стало знакомство Дмитрия с первой женой и первые публикации – в 1881 году московские «Русские ведомости» напечатали очерки о родине писателя «От Урала до Москвы», подписанные Д. Сибиряк. Так псевдоним присоединился к фамилии Мамин.

Литература

Первая проба пера у Дмитрия Наркисовича пришлась на период учебы в семинарии. Творчество писателя, воспевавшего красоты, историю, людей Урала, долго не признавалось в столичных кругах. Мамин-Сибиряк слыл талантливым провинциалом.

Только после выхода романа «Горное гнездо» о стихийных силах, меняющих привычный уклад жизни, об авторе заговорили, а на гонорар Дмитрий купил в Екатеринбурге дом для матери и сестры. Добавили успеха рассказы «В худых душах», «Старатели», «В камнях».

Логическим продолжением стал роман «На улице», в котором писатель рассказал о развитии капитализма, сопровождающемся ломкой прежних идеалов и поисками новых в среде петербургской интеллигенции.

В Санкт-Петербурге опубликованы сочинения «Братья Гордеевы» и «Хлеб». Роман «Золото» описывал колорит сибирской природы, быта старателей, особенности человеческой натуры, которая проявляется во всем своем многообразии под влиянием презренного металла. О том, что не каждый проходит испытание богатством, рассказывало произведение «Дикое счастье».

В 1896 году вышли отдельной книгой «Алёнушкины сказки», символ оптимизма и веры в добро. Писатель говорил, что будь его воля, сочинял бы только для детей, поскольку это наивысшее счастье. Рассказы «Емеля-охотник» и «Зимовье на Студеной» отмечены премиями. «Сказка про храброго зайца» несет мораль: вера в собственные силы и поддержка близких помогут горы свернуть.

Помимо развития детского восприятия и расширения кругозора, работы Мамина-Сибиряка преследовали нравственную цель, с тем чтобы читатель задумался о судьбе героев.

Роман «Приваловские миллионы» - жемчужина творчества Дмитрия. Последующие произведения, по оценке литературоведов, так и не приблизились к этой книге по глубине и художественной силе повествования. А русские революционеры по достоинству оценили попытку автора пробудить совесть у богачей и обратить внимание на положение простого рабочего люда.

Личная жизнь

С первой женой Марией Якимовной Алексеевой писатель познакомился в 1877 году на пикнике. Женщина была замужем и растила 3 детей. Ее отец занимал высокую должность на предприятиях Демидовых. Год спустя Мария ушла от мужа и перебралась в Екатеринбург.

Пара стала жить гражданским браком, а вскоре в губернский город Дмитрий перевез собственную семью. В лице Алексеевой мужчина обрел не только личное счастье, но и умного, надежного советчика в творческих вопросах и редактора произведений.

Однако в 1890 году союз распался. Дмитрий сошелся с дочерью местного фотографа Марией Морицевной Гейнрих. И эта возлюбленная также была несвободна, но с мужем, петербургским актером Абрамовым, не жила. Напоследок Мамин-Сибиряк посвятил первой жене роман «Три конца» и уехал с Гейнрих в Петербург.

Развода девушка, которая, к слову, была почти в 2 раза моложе писателя, так и не получила. Счастье Дмитрия продлилось немногим более года – в 1892 году Абрамова умерла, спустя день после рождения их дочери. Малышку назвали Еленой, а отец ласково звал ее Алёнушкой.

Интересный факт: младшая сестра Марии, Елизавета, вторая жена писателя Александра Куприна. Его первая супруга Мария Карловна выросла в семье директора Петербургской консерватории Карла Давыдова. Вдова музыканта впоследствии приютила у себя 10-летнюю Лизу и Лену, пока писатель решал вопросы удочерения.

За ребенка, юридически незаконнорожденного, Дмитрию пришлось «повоевать», чтобы дать ему свою фамилию. Высочайшее на то разрешение дал только министр юстиции Николай Муравьев. Кроме того, у девочки выявился недуг, прозванный в народе «пляской святого Витта». А смерть любимой подкосила мужчину, он впал в депрессию, начал пить, появились мысли о суициде.

Привело в чувство осознание, что Леночку надо поставить на ноги. Дочери Мамин-Сибиряк посвятил цикл «Алёнушкины сказки», проникнутый пониманием детского характера и, по признанию писателя, написанный самой любовью. Знаменитая «Серая шейка» - практически олицетворение маленькой больной девочки, ставшей центром вселенной для автора.

В 1900 году сын священника, наконец-то, заключил брак по всем законам, поведя под венец няню Елены – Ольгу Францевну Гувале. Гувернантка занялась образованием приемной дочери. Девушка хорошо рисовала, играла на рояле, писала стихи, изучала иностранные языки и философию. В 22 года Елена умерла от туберкулеза, перед этим успев посетить родину отца и составить завещание, по которому недвижимое имущество передавалось Екатеринбургу. В доме Маминых девушка просила создать музей.

Cмерть

Последние годы жизни Мамина-Сибиряка протекали сложно. Писатель, который, казалось, только вчера обрел славу неподражаемого реалиста, прозябал в бедности. В 1911 году Дмитрий перенес инсульт, после которого его частично парализовало. Год спустя опять проявился плеврит. Все это вкупе и стало причиной смерти певца Урала, как называли Мамина-Сибиряка земляки, в ноябре 1912 года.

Дмитрия Наркисовича похоронили на Никольском кладбище в Александро-Невской лавре. В 1914 рядом появилась могила Елены Маминой. В 1956-м прах писателя, Марии Абрамовой и их дочери перезахоронен на Волковском кладбище, в некрополе деятелей культуры и науки «Литераторские мостки».

Библиография

• «Тайны зеленого леса»
• «Приваловские миллионы»
• «На Шихане»
• «Башка»
• «Алёнушкины сказки»
• «Горное гнездо»
• «На улице»
• «Три конца»
• «Золото»
• «Переводчица на приисках»
• «Уральские рассказы»
• «Детские тени»
• «Именинник»
• «Малиновые горы»
• «По новому пути»